Агония автогуманизма

Автогуманизм как "инженерная модель человека и инструменты достижения экзистенциального благополучия и высокого КПД" сегодня с утра трепыхается в агонии и пытается доказать, что он теперь не идеология, не модель, не инструменты, а просто индивидуальное легкое чтение для каждого, кто собирается "радикально и массово отрицать "систему" и её правила". 

Очень смешно, когда Михаил называет Фуко, Дерриду, Лиотара и Бодрийяра "мушкетёрами постмодерна", потому что мушкетеры - это люди, которые верно встроены в систему и служат королю. Но мы уже сталкивались с пробелами у Михаила в базовых знаниях по истории. 

"Широкая публика не только не читает Фуко, Деррида, Лиотара и Бодрийяра, но даже имён таких не слыхала". 

Конечно же всяких Фуко с Бодрийярами читающая аудитория знает, просто не считает их значимыми и воспринимает как интеллектуальное барахло. 

"Фуко, Деррида, Лиотар, Бодрийярбыли университетскими профессорами во времена студенческой революции во Франции, Вудстока, хиппи, ЛСД и Вьетнамской войны". 

Очень показательно, что они были университетскими профессорами во то время, когда ЦРУ США через эти университеты организовывало "цветную революцию" во Франции для свержения неудобного для США Де Голля (выход Франции из НАТО, возвращение французского золота, отношения с Советским Союзом и т.д. ). То есть вся эта постмодернисткая профессура целенаправленно использовалась более умными и прагматичными людьми для разрушения государственной системы противника. 

И к их чести, надо заметить, что у ЦРУ получилось, Де Голль ушел в отставку. Это была первая полноценно удавшаяся цветная революция. Через эту модель потом поднимали студенческие протесты, устраивали "Революцию роз" в Грузии, протесты в Беларуси, попытка протеста на Гонконге, Майдан и прочие. 
 

Идеи не попадают в головы масс напрямую из умных книг. Они сначала усваиваются интеллектуальной элитой, а уже затем транслируются в упрощённом виде широкой аудитории.

Эта часть постмодерновой интеллектуальной элиты, которую славит Михаил, не транслирует свои идеи широким массам. Они снимают авторское кино для закрытых кинофестивалей, пишут эссе друг для друга и награждают друг друга громко звучащими премиями. На деле именно их нарочитая обособленность от "быдла" и дает им ощущение элитарности.  Их идеи до широких масс не доходят. Широкие массы черпают идеи из книг, массового кинематографа и СМИ. 
 

Впоследствии эти студенты — бунтарское поколение — стали журналистами и писателями, режиссёрами и сценаристами, рекламщиками, издателями, бизнесменами, политиками.

Действительно, какая-то часть студентов стала продвигать культуру Постмодерна. Ее плоды мы можем наблюдать в виде 54 полов в Калифорнии, квадроберов, черной Анны Болейн и Елены Прекрасной, практики смены пола детям. 

Они и сыграли роль распространителей вируса, автоматически воспроизводя в своей работе принципы постмодернистской деконструкции.

В кои-то веки согласна с Михаилом, это действительно смертельный вирус, если это не остановить. 

Начиная с 70-х идеи и методы постмодернизма начали активно проникать в массовую культуру: кино, рекламу, новости, публицистику, литературу, живопись, дизайн и даже политическую полемику. Именно так массовая аудитория познакомилась с цитатностью, коллажностью, смешением жанров, высмеиванием "святынь" и разрушением "великих нарративов".

А Вачовски перед съёмками "Матрицы" вообще заставили актёров читать его "Симулякры". Каждый раз, когда вы смотрите фильмы Тарантино, Гая Ричи, Уэса Андерсона, Ларса фон Триера и даже Марка Захарова, вы по самую макушку погружаетесь в язык постмодерна и потом говорите цитатами на этом языке.

Впитываете его, читая Умберто Эко, Пелевина, Дэна Брауна, Паланика, Мураками. Pink Floyd, Nirvana, 9 Inch Nails, Rammstein, Кино заливают вам постмодерн в уши.

Весело воспринимается Тарантиновский постмодерн. Но от большей части фильмов Ларса фон Триера людей тошнит. В фильмах Гая Ричи есть влияние постмодерна, но это обычное коммерческое кино, поэтому оно и популярно. Трилогия "Матрица" системна, там выстроена логика, это не постмодерн. А смешение жанров там для зрелищности. Марка Захаров  описывал людей постмодерна, но это сам по себе не постмодерн. 

Один талантливый постмодернист типа Пелевина - это забавно и хорошо для общества. Он прикольный тем, что он такой есть один. Но автор идеологии автогуманизма не настолько талантливый и забавный в своем творчестве.
 

Но общество с высоким процентом постмодернистов теряет в розетке электричество. Никому в голову не придет включать в школьную программу книги Пелевина или Паланика. 
 

В результате поп-культурной адаптации постмодернистская философия дала людям не умозрительные теории, а мощное оружие — тотальное подозрение, ирония и цинизм.

Это действительно оружие, это вирус. Оружие для разрушения здравого смысла. Постмодерн не созидателен. 

Сегодня любой человек, услышав любую новость, публичную идею или высказывание, инстинктивно спрашивает: "Кто заказчик?", "В чём его интерес?", "Чью власть это усилит?", "Как это ударит по мне?". Это стало базовым алгоритмом выживания в мире тотальной пропаганды, манипуляции и скрытого маркетинга.

К сожалению, прямо наоборот. Сегментирование общества до одной единицы и отсутствие четких авторитетов позволяет манипулировать большими массами людей, создавая идеальных потребителей и рабов корпоративной культуры. 
 

Отказ от "больших нарративов" Лиотара (национальные идеи, прогресс, наука, религия) стал основой современного цинизма. Любая концепция, претендующая на "правильное" устройство мира, встречается в штыки: "Опять нас хотят надуть и запрячь", "Мы это всё уже проходили с фашизмом / коммунизмом / либерализмом", "Да когда вы уже нажрётесь, уроды? Идите в ж...!". Именно этот рефлекс убивает любые попытки создать новую идеологию или социальный конструкт, в который поверят массы.

Это создает другой социальный конструкт: живите сейчас, ты этого достойна, берите кредиты, не думайте о будущем, просто сделай это, выгоднее жить одному, прикольнее заботиться только о себе, не нужно заводить детей, никто никому ничего не должен, ребенок может выбирать свой пол, важнее всего я, а не общество, главное - удовольствие от жизни. К чему это приводит на практике, мы можем наблюдать на улицах США с засилием фентаниловых зомби. 

На деле весь этот постмодерн - всего лишь инструмент глубоко модерновых групп с высоким коэффициентом интеллекта и полным отсутствием совести. И я не имею в виду сейчас, что они являются заказчиками Михаила, он просто человек, который повелся на красивый фантик. 

Там дальше Михаил пытается маркировать такие вещи, как приведение аргументов в дискуссии, требования приводить доказательства своей позиции в качестве проявлений мышления постмодерна. Но это ошибка, как раз Постмодерну никакие доказательства не нужны, в Постмодерне мнение каждое - правильное, потому что они основаны на личном опыте. У меня одно мнение, у тебя - противоположное и они оба правильные - вот это чистый Постмодерн. 

Как раз единые правила Модерна позволяют человечеству через получение образования иметь схожую картину мира, построенную на критическом мышлении. Эта очень странная идея Михаила, что только Постмодерн в середине XX века во Франции первым научил людей сомневаться и просить дискуссии в доказательство своей позиции, она явно не является истинной. 

Не верить никому и ничему — это главное правило выживания в современном мире, которому нас всех научили четыре "мушкетёра постмодерна".

Нет. Эти самые "мушкетеры Постмодерна" говорят, что любое мнение правильное. Существуют подозрения, что Михаил, возможно, дочитал до конца своих "мушкетеров", но не все понял. Или понял, как выгодно ему. В Постмодерне нет правильного мнения. 
 

Думаю, теперь понятно, почему автогуманизм встречен в штыки. Автогуманизм не для всех скопом. Он для каждого по отдельности.

То есть не для всех, но для каждого. Чистый постмодерн. 
 

Человек читает работу, и она резонирует с его личным мироощущением. Примеряет новую "оптику" к реальности и начинает видеть всё гораздо чётче. Берёт "инструмент", и тот удобно ложится в его руку. Пробует — и получает для себя результат. Пробует ещё раз — и получает ещё больший результат. И с этого момента ему уже по барабану, что говорят другие: лично для него автогуманизм работает. А французские философы становятся его союзниками, а не разрушителями.

Человек заболевает смертельным вирусом, доверяется учению автора с очень плохим пониманием истории, психологии, философии, нейрофизиологии, инженерии и теряет обратную связь от других людей, обретая союзников-мушкетеров, которые привели свою к госперевороту. 
 

Фуко: "Знание — это всегда инструмент власти". Человек: "Отлично! Наконец-то знание даёт мне мою личную власть над реальностью, а не каким-то уродам надо мной".

Вера во власть над реальностью. Ага. 

Лиотар: "Не верь в большие истории — они все враньё". Человек: "Супер! Теперь я могу писать свою личную историю, и никакая толпа идейных сволочей мне не помешает".

Десоциализация. Ага. 

Бодрийяр: "Мы живём в мире копий без оригиналов". Человек: "Согласен. Надоело быть корявой копией хрен знает кого, возвращаюсь к себе настоящему".

Эгоизм, отказ от социальных норм. Ага. 

Деррида: "Каждый текст сам себе противоречит". Человек: "Прекрасно! Значит, я могу быть не идеальным и не пытаться соответствовать лицемерным шаблонам".

И следовать любому деструктивному шаблону из рекламы в полной уверенности в своей хитрости и исключительности. Ага. 
 

Профессора-постмодернисты, мечтавшие уничтожить любую возможность новой идеологии, просто расчистили путь для автогуманизма. Созданная ими иммунная система прекрасно убивает новые универсальные "общечеловеческие истины", пока они "чайники", засекая их по РНК-маркеру "все должны". Но она спокойно пропускает автогуманизм сквозь себя, как индивидуальный инструмент с РНК-маркером "любой может", и даже работает на его усиление.

Инженерии для научности было недостаточно, решили добавит вирусологии. 

Давайте говорить откровенно, идеология автогуманизма по своей сути продвигает простые идеи эгоизма и десоциализации человека. Она деструктивна, как и постмодерн.  Постмодерн очень удобен эгоисту, потому что дает возможность считать себя особенным и индульгенцию не считать себя мерзавцем.