Славянская Империя или скажи кто твой советник---барон Штейн ч2

Штейну ясно было, что настала минута воспользоваться плодами русскихъ поб дъ. Но какъ? Отв тъ на этотъ вопросъ даетъ намъ его біографъ: „Штейнъ выказалъ себя бол е великимъ, ч мъ его современники, т мъ, что въ ту самую минуту, когда счастіе едва начало улыбаться издали д лу Германіи, онъ перешелъ къ р шительному д йствію; что онъ мыслилъ и работалъ въ смысл возвращенія Германіи ея древнихъ границъ, Вогезовъ и Мааса, обезпеченія et твердаго государственнаго устройства и удержанія Россіи оі ь расширенія ея тогдашнихъ гр-аницъ а1 ). Штейнъ снова обратился къ великобританскому правительству. Въ записк врученной имъ возвращавшемуся въ отечество англійскому посланнику, лорду Вальполю, онъ доказывал^ что во глав русскаго войска, им ющаго вступить въ Германію, долженъ непрем нно быть поставленъ графъ Витгенштейнъ, „храбрый, предпріимчивый, доброжелательный челов къ н мецкаго происхожденія"; что войско это должно быть вспомогательным'ъ и не превышать восьмидесяти тысячъ челов къ; что главныя силы для освобожденія Германіи им етъ поставить Австрія—100.000 воиновъ, и Англія въ союз съ Пруссіей и другими н мецкими государствами—120.000; что Германію следуетъ поделить между Австріей и Пруссіей съ границей между ними по Майну, а со стороны Франціи по Маасу, Мозелю и хребту Вогезовъ; Швейцарію поставить въ союзныя отношенія къ Австріи, герцогство Варшавское отдать королю Саксонскому, Данію распред лить между Пруссіей (Шлезвигъ и Голштинія), Швеціей (острова и Норвегія) и Англіей (Ютландія) и наконецъ присоединить къ Англіи и и Голландію. „Россіяже," разсуждалъ Штейнъ, „слишкомъ велика и справедлива, чтобы желать расширенія своихъ пред ловъ и возбужденія противъ себя общаго недов рія" 2 ). Сверхъ того, Штейнъ по-прежнему старался повліять на решенія англійскаго правительства чрезъ посредство графа Мюнстера, которому писалъ: „Успехи русскаго оружія естественно возбудили общественное мненіе. Оно высказывается

 Pertz: „Stein's Leben", III, стр. 201. 3

 ) Записка Штейна, 20 октября (1 ноября) 1812 г. 3

 различно. Одни надеются, что по изгнаніи непріятеля будетъ заключенъ миръ, а Европа предоставлена собственнымъ своимъ движеніямъ; другіе хотятъ расширенія территоріи Имперін, по меньшей м р до Вислы, и преобладанія въ д лахъ материка; еще другіе желаютъ возстаяовить въ Евроя общественный порядокъ, основанный на справедливости и истинныхъ пользахъ народовъ. Само-собою разум ется, что эта третья партія есть слаб йшая, хотя мн ніе ея одно' только можетъ обезпечить всеобщее спокойствіе и понравиться на материк , какъ и въ Англіи. А потому Англія должна де взять починъ и принять м ры для обезпеченія перев са мудр йшей партіи. Она можетъ разсчитывать на благородный и свободолюбивый образъ мыслей императора" . 1 ). Въ особенности тревожило Штейна, что партія, желавшая земельныхъ пріобр теній для Россіи, находила поддержку въ цолякахъ, считавшихся вліятельныміі при двор , Огинскомъ, Сап г , Любомірскомъ, которые желали соединенія Польши съ Россіей подъ отд льною конституціей. Планъ этотъ онъ находилъ несоотв тствующимъ интересамъ какъ Россіи, такъ и прочихъ европейскихъ державъ. Указавъ на невыгоды его съ русской точки зр нія, онъ въ письм къ Мюнстеру подробно распространился и о его вред по отношенію къ Западной Европ . „Какъ относится возстановленіе Польши и соединеніе ея съ Россіей къ великимъ интересамъ Англіи, Австріи, Германіи—на этотъ вопросъ отв чать легко, если взв сить, что тогда Висла и Одеръ, приблизительно начиная отъ Кюстрина, станутъ границами Россіи; что зтчктельЕМты г&ват и устья р къ, впадающихъ въ Балтійское море, сд лаются ея собственностью; что польская граница обхватываетъ Венгрію, Силезію, Померанію, Новую Марку и угрожаетъ сердцу Германіи. Излишне останавливаться на развитіи этихъ идей и ихъ яеобъятнвхъ посжідствій. Ангаія можетъ, въ особенности въ союз съ Австріей, доложить конецъ этимъ „дикимъ" планамъ, посредствомъ опред ленныхъ, твердыхъ заявленій, передать которыя будетъ поручено умному и стойкому челов ку. Мысль о присоединеніи Польши собственно не разд –

Баронъ Штейнъ графу Мюнстеру 2 (14) ноября 1812

ляется большинствомъ русскихъ. Последніе презираютъ поляковъ, ненавидятъ ихъ за ихъ изме нчивость и неверность, но хотятъ иметь границею Вислу. Это также, по приведеннымъ выше причинамъ, нанесло бы вредъ Австріи, Англіи и Германіи. Восточная и западная Пруссія были бы потеряны, полтора милліона немцевъ стали бы русскими, Венгрія была бы обхвачена до источниковъ Вислы, то есть вся, и Силезіи угрожала бы опасность" ^. Въ заботахъ своихъ о томъ, чтобы не дать Россіи воспользоваться победами для расширенія своихъ пределовъ,Штейнъ звалъ къ себе на помощь другаго иностранца состоявшаго на русской службе , Поццо-ди-Борго, который въ это время находился въ Лондоне съ дипломатическимъ порученіемъ отъ Петербургскаго двора. Предполагая въ немъ единомышленника, онъ и его убеждалъ содействовать тому, чтобы Англія взялась быть „руководящею державой". Вы знаете .русскихъ", пояснялъ онъ въ письме къ корсиканскому выходцу, „и въ особенности техъ, о комъ я веду речь. Чего можно ожидать отъ такихъ головъ и отъ такихъ характеровъ? Или совершенной вялости, или неискуснаго пользованія пріобр теннымъ вліяніемъ. Здесь захотятъ делать завоеванія вплоть до Вислы, уже возымели неле пую мысль возстановить Польшу, учредить изъ нея королевство и ввергнуть въ тревогу Австрію и всю Европу. Одна только Англія можетъ пріостановить неправильное движеніе, невидимому, овлад вшее зд сь умами"2 ). Подобныя письма необыкновенно поучительны. Они наглядно доказываютъ какъ опасно для великой державы вв рять наемникамъ веденіе своихъ д лъ. Интриги Штейна въ Англш, разумеется, оставались /тайною для императора. Александра. Въ обращеніяхъ къ нему, прусскій баронъ выражался .совершенно въ иномъ тоне . Ему ясно было, что судьбы Германи и всей Европы зависели въ сущности отъ русскаго государя, и онъ всячески старался поддержать въ немъ намереніе, не довольствуясь изгнаніемъ французовъ изъ Россіи, продолжать войну за Неманомъ. Въ этомъ

 4 ) Баронъ Штейкъ графу Мюнстеру 7 (19) ноября 1812 г.

2 ) Баронъ Штейнъ Поццо-дп-Борго 7 (19) ноября 1812 г.

смысле составлена была новая записка для представленія его величеству. Въ ней Штейнъ высказывалъ предположеніе, что война „в роятно" станетъ ягъ оборонительной наступательною. Усп хъ такой войны зависитъ отъ сод йствія м стныхъ жителей. ЧтоЗы возбудить въ нихъ сочувствіе къ ней, необходимы: „разумъ, д ятельность) гуманность, просв щенныя понятая у генераловъ, строгая военная дисциплина у солдатъ", намекъ на то, что въ пред лахъ Россіи война велась де варварскимъ способомъ. Кутузовъ давно слылъ у н мцевъ за русскаго патріота, мало къ нимъ расположеннаго. Поэтому Штейнъ продолжалъ: „Выборъ генераловъ представляетъ въ настоящую минуту бол е трудностей, ибо они должны сочетать съ бблыпимъ воинскимъ талантомъ качества/ коими привлекаются чужеземные народы, и быть свободными отъпредразсудковъ, оскорбительныхъ для мн нія и національности посл днихъ. По счастію, сами военныя событія указываютъ на предстоящій выборъ, свид тельствуя о блестящихъ, прочныхъ и важныхъ усп хахъ генерала Витген штейна, соединяющаго воинскія способности съ т мъ см лймъ предпріимчивымъ характеромъ, коимъ обезпечивается поб да. Любовь къ нему его войска и вс хъ, кто къ оному принадлежитъ служитъ порукою за доброту и благосклонность его души; а потому желательно, чтобъ ему было вв рено начальство надъ тою арміей, которая будетъ призвана принять наибольшее участіе въ военныхъ событіяхъ. По отзыву весьма св дущихъ австрійскихъ и прусскзхъ офицеровъ, самая сложная и д ятельная задача выпадетъ на долю южной арміи, той, которая должна будетъ находиться между Вартой, силезскою границей и Эльбой. Ей и сл дуетъ быть наибол е сильною и им ть во глав полководца, выказавшаго вс хъ больше разума, чистую любовь къ отечеству, вс такія качества, которыя елужатъ ручательствомъ за то, что онъ не станетъ предаваться заблужденіямъ самомн нія и своекорыстія". Отд лавъ такимъ образомъ маститаго вождя, въ которомъ русскій народъ уже прив тствовалъ своего спасителя, Штейнъ изложилъ изв стный свой планъ веденія войны въ Германіи, разсыпаясь въ похвалахъ императору Александру. „Ложная и лукавая политика", восклицалъ онъ, „или нев д ніе станутъ, быть можетъ, советовать

вести,войну оборонительную, которая будетъ разрушительна для войскъ ее ведущихъ, для страны служащей ей театромъ, и дастъ лишь непріятелю время привести въ движеніе вс военныя средства Запада и Юга Европы. Тогда борьба между Россіей и остальнымъ материкомъ затянется на неопред ленное время, и обширные "края, въ коихъ она будетъ происходить, превратятся въ необитаемыя пустыни. ОРЪль боязливыя и ложныя понятія будутъ отринуты благороднымъ и великодушнымъ характеромъ императора Александра. Онъ захочетъ стать благод телемъ и умиротворителемъ Европы, какъ онъ уже сталъ спасителемъ своей имперіи. Онъ предначертаетъ своимъ генераламъ планы, которые т обязаны будутъ исполнить. Онъ скажетъ имъ, что воля его, чтобъ они повели его войска въ сердце Германіи. Онъ предложитъ свой союзъ Австріи и Пруссіи, и т примутъ его горячо и съ благодарностью. Онъ настоитъ на томъ, чтобъ Англія образовала въ стран между Эльбой, йсселемъ и Рейномъ войско, которое будетъ сод йствовать приведенію въ исполненіе этихъ плановъ; и онъ въ согласіи съ этою державой возстановитъ въ Германіи политически порядокъ, который возвратитъ націи ея независимость и поставитъ ее въ возможность противустоять Франціи и предохранить Европу отъ посягательствъ ея буйныхъ и непосл довательныхъ обитателей". Эти льстивыя по форме , но притязательныя по существу слова служили лишь переходомъ къ главному предмету записки, доказательству необходимости отстранить отъ делъ графа Румянцова,— несмотря на свою дряхлость и слабость, на поколебленное расположеніе къ нему государя, продолжавшаго зорко и твердо стоять на страже государственныхъ пользъ и достоинства Россіи. „Остается еще одно пожеланіе", заключалъ ПІтейнъ, „чтобъ императоръ окружилъ себя самыми глубокими умами и достойн йшими ува

женія характерами своей обширной Имперіи и чтобы челов къ, которому будетъ вв рено исполненіе его благородныхъ политическихъ плановъ, влад лъ великимъ, развитымъ обширными и основательными познаніями умомъ и возвышеннымъ и твердымъ характеромъ, и чтобы ложный и фантастическій духъ, напитанный пошлыми, высказываемыми сгнившимъ сердцемъ царедворца анекдотами (sic), пересталъ д йствовать на сов ты ларадизовать р шенія и повергать въ отчаяніе истинньгхъ слугъ государя, коему Провид ніе предназначило счастливую и блестящую долю стать благод телемъ вын живущаго челов ческаго рода. При выбор изъ числа лицъ, назна^аемыхъ ему въ преемники, можно было бы предоставить жребію положить въ сосудъ десять или дв надцать. именъ людей почитаемыхъ посредственно способными, встряхнуть сосудъ, и не подлежитъ сомн нію, что вынутая записка укажетъ на челов ка бол е способнаго, бол е уважаемаго и внушающаго бол е дов рія ч мъ то лиг^о, которое требуется удалить и характеръ и поведеніе котораго, изв стные въ Европ и разгаданные, стоятъ въ противор чіи съ нам реніями его Август йшаго государя; Наступающая для вашего императорскаго величества эпоха р шительна* Она осуществляетъ десять л тъ ожиданій, трудовъ и жертвъ. Она — плодъ великаго числа неслыханныхъ и непредвиденныхъ сочетанійг Вы, государь, станете во глав европейскихъ державъ. Вамъ предстоитъ разыграть возвышенную роль благод теля и возстановителя. Т , кто призваны служить непосредственными орудіями вашихъ благородныхъ нам реній, должны стоять на высот своего высокаго призванія. Они должны внушать вашимъ союзникамъ и Европ великое дов ріе. * Можно ли сомневаться въ томъ, какъ важно избрать только такихъ исполнителей, которыхъ мн нія изв стны, коимъ предшествуетъ ихъ репутація. Беря въ свои руки великое дело возстановленія Германіи, вы удовлетворяете требованіямъ государственной мудрости, которая ищетъ въ этомъ возстановленіи твердый оплотъ для непр икосновенности и. безопасности Россіи, и вы исполните великодушное желаніе вашего сердца: проследовать къ необъятному пути славы, отвечающему свойствамъ и возвышенному характеру вашего императорскаго величества" *). Читая это напыщенное и въ то же время преисполненное тайной злобы посланіе, не знаешь чему более удивляться: нравоучительному ихъ тону, которымъ н мецкій выходецъ дерзаетъ говорить съ русекимъ императоромъ, или лживымъ и непристойнымъ # нападкамъ, которыя онъ позволилъ себ по отношенію къ двумъ

') Баронъ Штейнъ императору Александру I, 5 (17) ноября 1812 г.

высшимъ сановникамъ имперіи  давшей ему пріютъ: главнокомандующему арміей и государственному канцлеру. Притязаніе его наставить государя, въ чежъ именно заключаются пользы и нужды Россіи, можетъ только вызвать улыбку. Еъ несчастію, коварныя внушенія Штейяа не остались безъ вліянія на императора Александра. Нельзя, конечно, допустить, чтобы государь разделялъ взглядъ немецкаго патріота на Кутузова и Румянцова. Но его манила слава освободителя Германии умиротворителя Европы. Слава эта, думалъ онъ, должна неминуемо отразиться и на Россіи, высоко поднять ея нравственное обаяніе въ мір . Однако, любимый внукъ Екатерины, наученный десятилетнимъ опытомъ, не могъ упустить изъ виду, что одного нравственнаго обаянія недостаточно, чтобы возместить намъ усиленіе нашихъ ближайшихъ сос дей на суш . Англіи на моряхъ, каковое должно было неизб жно посл довать за низверженіемъ Наполеона и разд ломъ добычи между участниками европейской коалиціи. Присоединеніе къ имперіи Варшавскаго герцогства, о чемъ Штейнъ говорилъ лишь какъ о предположеніи, было безповоротно р пгено въ ум государя. Оно отвечало двойной потребности возвышенной, но мечтательной души его: возстановить Польшу и' въ то же время усилить могущество Россіи, вознаградивъ ее за великія жертвы, принесенныя „общему делу". Намереніе это онъ вынужденъ былъ держать въ строгой тайне , ибо преждевременное оглашеніе его могло бы повліять на дворы Венскій и Берлинскій и удержать ихъ отъ союза съ нами въ борьб съ Наполеонов скою Франціей. Тому же соображенію ложертвовалъ государь и своимъ канцлеромъ. Впрочемъ, онъ не уволилъ его, а только не взялъ съ, собою въ армію, куда на этотъ разъ сопровождалъ его величество одинъ графъ Нессельроде. Государь непрекращалъ съ Румянцовымъ переписки и продолжалъ сов щаться письменно по важн йшимъ насущнымъ политическимъ д ламъ. Штейнъ также былъ приглашенъ прибыть въ главную квартиру. Онъ былъ нуженъ государю, какъ орудіе для достиженія его ц лей, которыя, какъ мы вид ли, не всегда сходились съ ц лями, къ коимъ стремился Штейнъ.