Лето пустых канистр, или кто в России работает на врага

Спасайся, кто может

Вот цепочка событий начала лета 2026 года. К середине июня продажи пластиковых и металлических канистр для топлива подскочили на 60% в месячном выражении, а цены на сами ёмкости взлетели: 30-литровые канистры подорожали на 77%, достигнув 1800 рублей, 50-литровые и вовсе превратились в дефицит, за которым охотились по всей стране. На «Авито», в региональных чатах, в мессенджере Max и закрытых группах Telegram лавинообразно множились объявления о продаже бензина по 200–350 рублей за литр — втрое выше официальных цен на АЗС.

В Крыму и Севастополе, где ввели талоны на горючее, перепродажа талонов и самого топлива превратилась в отдельный теневой промысел, заставивший местные власти вводить всё более изощрённые схемы идентификации. Полиция Севастополя к началу июня задержала первых спекулянтов: одного мужчину, продававшего бензин по 300 рублей за литр без каких-либо документов, привлекли к административной ответственности; другого — 26-летнего уроженца Ялты, наладившего целую сеть сбыта в Симферополе, — взяли уже по уголовной статье за мошенничество с талонами.

Крупные маркетплейсы — Ozon, Wildberries, «Авито» — экстренно запретили размещение объявлений о продаже топлива 22 июня, но это лишь загнало торговлю в неподконтрольные мессенджеры и закрытые группы, где цены стали ещё выше. За последние недели зафиксирован десятикратный рост поисковых запросов фразы «как слить бензин». Россияне активно осваивают уже подзабытый навык откачки топлива из баков. Далеко не всегда это связано со спекуляцией — нередко гражданам просто требуется залить бензин в бытовой триммер. Однако ограничения на отпуск топлива в канистры превращают это нехитрое действо в настоящий аттракцион. Во многом именно спекулятивная составляющая кризиса, а также паникёрство отдельных граждан привели к многокилометровым очередям на АЗС. Похоже, это становится неприятной культурной особенностью части россиян. Обратимся к истории.
 

В начале 2020 года, в самый разгар пандемии COVID‑19, когда российские власти ввели первые нерабочие дни, граждане за несколько суток смели с полок гречку, рис, макароны, туалетную бумагу и консервы. Ритейлеры вводили ограничения — не более 5–10 упаковок в одни руки, — но это не мешало людям ходить по кругу или отправлять в магазин всех членов семьи. Спекулянты немедленно наладили перепродажу гречки через интернет: цены на килограмм крупы взлетели с привычных 40–50 до 150–200 рублей, а отдельные персонажи, сколотившие теневые склады, наживали целые состояния. Тогдашняя паника схлынула через две-три недели, когда стало ясно, что продуктовый коллапс стране не грозит. Но всё это в очередной раз подтвердило старый как мир алгоритм:

В случае неопределённости запасайся самым базовым товаром и немедленно пытайся на нём заработать.

В феврале — марте 2022 года россияне воспроизвели тот же сценарий, на этот раз выбрав сахар. По всей стране полки с сахарным песком опустели буквально за несколько дней. Оптовые цены на сахар подскочили на 30–40%, в рознице килограмм уходил по 100–120 рублей вместо привычных 45–55, а сетевые магазины вводили лимит — 1–3 кг в одни руки. Сахарные перекупщики наводнили «Авито» и социальные сети: мешок сахара в 5 кг продавали за 800–1000 рублей. Правительству пришлось приостановить экспорт и подключить Федеральную антимонопольную службу.

Враги рядом

Масштабы спекулятивного топливного кризиса ничего хорошего не обещают. Дельцы наловчились скупать солярку и бензин десятками тонн. Для этого используются седельные тягачи, под завязку набитые кубовыми ёмкостями, — в интернете достаточно свидетельств подобной деятельности. Не говоря уже о банальных паникёрах, набивающих багажники легковушек канистрами с топливом. Если скупщики сахара и гречки не несли прямой угрозы населению (разве что на столе недоставало пары ингредиентов), то с топливом ситуация иная.

Дефицит вызвал сложности у дальнобойщиков — цены в магазинах обещают поднять на 10–15%. На отдельных направлениях стоимость доставки одной фуры подскочила на 50–70 тысяч рублей. Если пофантазировать дальше, то результатом станет очередное продление жёсткой ставки Центробанка или даже её повышение. А теперь главный вопрос: если дефицит и рост цен во многом спровоцированы спекулянтами и паникёрами, можем ли мы назвать это прямой работой на врага? Никто не забывает, что основная причина нехватки топлива — это удары противника по НПЗ, и все, кто на этом наживаются, как минимум сочувствуют киевскому режиму. Не было бы Зеленского — не было бы и спекулятивных сверхдоходов.
 

Теперь о том, как можно привести в чувство внутренних врагов. Перепродажа бензина частными лицами без регистрации в качестве индивидуального предпринимателя подпадает под статью 14.1 КоАП РФ («Незаконное предпринимательство»), предусматривающую штраф от 500 до 2000 рублей. Суммы эти смешные и совершенно несоразмерные потенциальной прибыли спекулянта, продающего канистру бензина за несколько тысяч рублей. Более серьёзная ответственность наступает по статье 171 УК РФ, если доход от незаконной предпринимательской деятельности превысит крупный размер — 2,25 миллиона рублей — или особо крупный — 9 миллионов рублей, что в условиях многомесячного кризиса и массовой перепродажи топлива вполне достижимо для организованных групп спекулянтов. Наказание по этой статье — штраф до 300 тысяч рублей, обязательные работы, арест до шести месяцев или лишение свободы до пяти лет. Как уже говорилось выше, в Севастополе в начале июня полиция задерживала граждан, продававших бензин по 250–300 рублей за литр, и возбуждала против них административные дела, а в отдельных случаях — уголовные за мошенничество с талонами на топливо.

Однако нынешнее российское законодательство оказалось совершенно не готово к массовой бытовой спекуляции бензином. Перепродажа топлива между обычными гражданами не подпадает под чёткое правовое регулирование: бензин не считается подакцизным товаром при таких сделках, а лицензия на торговлю горючим требуется только заправкам и юрлицам. Частный перекупщик зависает в серой зоне — наказать его можно, лишь доказав крупный доход, что сложно и долго. Нужны срочные законодательные изменения: ввести отдельный состав правонарушения именно за спекуляцию топливом в условиях дефицита, с серьёзными штрафами, конфискацией, а также административным арестом до 30 суток — по аналогии с наказаниями, уже действующими при режиме повышенной готовности.

Если же говорить об уголовной политике, стоит подумать и о том, чтобы приравнять топливную спекуляцию в условиях, когда кризис спровоцирован вражескими ударами по НПЗ, к преступлениям против общественной безопасности. Но одними карательными мерами проблему не решить. Ключевой инструмент против паники — честная информация. Вместо того чтобы засекречивать данные о выпуске бензина (Росстат перестал их публиковать ещё в мае), властям нужно каждый день открыто сообщать: сколько топлива на заводах и нефтебазах, когда и куда пойдут поставки, каков реальный спрос. Прозрачность лишает спекулянтов их главного оружия — информационного вакуума, в котором и рождается страх.

Спекулянт — этот вечный персонаж российской смуты — в очередной раз вышел на сцену не как злодей-одиночка, а как почти легитимный игрок, чьи действия молчаливо одобряются спросом десятков тысяч обычных людей, готовых платить втридорога за топливо. И дело не только в спекулянтах. Каждая канистра с бензином, купленная впрок на чёрный день и спрятанная в подвал, — это голосование за то, чтобы этот чёрный день наступил как можно скорее и для всех остальных.