Продай себе бензин сам: как Россия выкупает своё же топливо и доплачивает за это

Есть в новых поправках к Налоговому кодексу одна цифра, на которой стоит задержаться. Компания ввозит литр бензина из-за границы — бюджет компенсирует ей разницу с коэффициентом 0,9. Та же компания выпускает литр на своём российском заводе — компенсация всего 0,68. Чем выше коэффициент, тем больше возврат из казны. Речь про одну и ту же компанию: за импортный литр казна возвращает ей больше, чем за собственный. Упрощая, ввозить выгоднее, чем производить. Страна, которая полвека продавала миру нефть как символ могущества, выстроила механизм, где выгоднее завозить топливо, чем гнать его самим. Давай разберём, как это устроено и кто на этом кормится.

Заправка стоит

Картинка простая. В десятке с лишним регионов, от Белгородской области до Забайкалья и Дагестана, власти официально ввели лимит на бак: где пятнадцать литров, где сорок. Независимые заправки стоят. Работают в основном большие — «Лукойл», «Роснефть», «Газпром нефть», вертикально интегрированные компании, у которых своя добыча, свои НПЗ и своя розница. Острее всего дефицит ударил по Крыму: там топлива на заправках оставалось на считанные дни.

Почему стоят именно маленькие? Никакого злого умысла тут искать не надо. Обычная арифметика. Опт, по данным участников рынка, доходил до 130 рублей за литр; добавь доставку — и продавать надо под 140. Но подними независимая заправка ценник до этих 140, придут ФАС и прокуратура: резкий рост розничных цен трактуют как необоснованный, и заправку накажут. Вариантов у мелкого владельца два. Либо продавать в убыток, либо встать и платить зарплату персоналу за пустую площадку. Он встаёт. А гигант это давление держит: розница у него меньше десятой доли оборота, убыток по ней перекрывается прибылью от добычи и экспорта. Плюс есть физический резерв — стратегические запасы, которые, по имеющимся данным, уже распечатали.

И тут возникает первый неудобный вопрос. Все хотят, чтобы бензин был дешёвым любой ценой. Требование понятное и по-человечески справедливое: нефть под ногами, так почему бензин должен стоить как у тех, кто эту нефть у нас же и покупает. Но у замороженной розницы есть цена, и платит её не абстрактное государство. Держа ценник внизу руками ФАС, автомобилиста ты не спасаешь, а просто выбираешь, кто разорится первым. Разоряется мелкий, у кого нет подушки. Очередь и лимит в сорок литров — вот во что отлилось благое намерение «не пущать цену».

Откуда взялась дыра

Причину дефицита все знают — удары по нефтеперерабатывающим заводам, — поэтому спор идёт не о ней, а о масштабе. Оценки расходятся сильно: чиновники говорят про несколько процентов выпавших мощностей и «внеплановые ремонты», отраслевые источники называют 10–15 %, Reuters насчитал за год простоя около 26 млн тонн первичной переработки. Эти выпавшие 10–15 % перерабатывающих мощностей на фоне отсутствия запасов обернулись дефицитом порядка четверти суточного потребления, около 30 тыс. тонн в сутки при общем аппетите под 120 тыс. Точные цифры по конкретным заводам Минэнерго закрыло, так что вилку честнее держать, чем выбирать удобную крайность. Удары по НПЗ выбили именно те мощности, дублёра которым в системе не оказалось. Вот это отсутствие резерва и есть самое интересное.

Потому что интереснее не то, сколько выбило, а то, почему нечем заткнуть. Половину добытой нефти Россия годами гнала на экспорт сырьём. Глубина переработки, то есть доля светлых нефтепродуктов, которую завод выжимает из сырья, у нас около 84 %, тогда как в Европе под 90 %, в США под 96 %. Значительная часть НПЗ построена ещё при Сталине и Хрущёве, износ фондов в нефтянке один из самых высоких в промышленности.

Это выбор модели, а не досадная оплошность. Продать бочку сырой нефти просто, быстро и прибыльно. Построить завод, углубить переработку, гнать на экспорт готовый бензин с добавленной стоимостью долго, дорого и хлопотно. При такой развилке рента побеждает производство всегда, если государство не давит в обратную сторону. Оно не давило. И запас мощности, который сегодня закрыл бы выпавшую четверть без единой очереди, просто не построили, потому что тем, кто считает деньги в коротком горизонте, он был не нужен.
 

Демпфер наоборот

Теперь о сердцевине. Чтобы залить рынок и при этом не отпустить цену, 24 июня Госдума в экстренном режиме, во втором и третьем чтении за раз, приняла поправки в Налоговый кодекс. Схема такая: компания ввозит дорогой импортный бензин, а бюджет компенсирует ей разницу между этой дорогой закупкой и низкой внутренней ценой, по которой топливо продадут на нашей заправке. Ввоз становится рентабельным. Платит за рентабельность бюджет, то есть ты.

И вот та самая цифра из начала. Сразу уточним, за что именно платят: коэффициент привязан не к добыче и не к происхождению топлива, а к самой операции. Ввёз готовый бензин в страну и продал здесь — получаешь компенсацию по ставке ввоза; для топлива из ЕАЭС, прежде всего белорусского, её подняли до 0,9. За бензин, выпущенный на российском заводе, — 0,68.

И тут важное. Право на этот вычет по закону дали не любому импортёру с улицы, а компаниям из утверждённого перечня — тем самым вертикально интегрированным гигантам, что добывают нефть, гонят её на экспорт и держат свои АЗС. Получается, одна и та же компания за импортный литр получает из бюджета больше, чем за литр со своего собственного завода. Часть разницы объяснима честно — у импорта другая структура издержек: логистика, плечо доставки, акцизные тонкости. Но итог не меняется: система толкает выпускать меньше, а ввозить больше. А для бензина из дальнего зарубежья формулу и вовсе привязали к цене на индийском рынке плюс логистика до наших портов, то есть внешним ориентиром для российского бюджета стал прайс индийской заправки.

Здесь честно будет дать слово и другой стороне, потому что возражение сильное. Скажут так: государство само же ввело экспортные пошлины на вывоз сырой нефти, из-за чего сырьё внутри таможенного союза и за его пределами стоит по-разному, а значит, и бензин на выходе получается разной цены. Дальше выбор простой и жёсткий: либо отпустить импортный бензин в розницу по 120–130 за литр, либо государство эту разницу дотирует, чтобы человек заправлялся по привычному ценнику. Третьего в моменте нет — и субсидия тут не блажь, а вынужденный шаг. Всё так. Возразить по механике нечего.

Только спор не об этом. Никто не говорит «не дотируйте» и не кричит про «народные деньги басурманам» — в условиях дефицита выбор действительно сузился до двух плохих вариантов, и один из них выбрали. Вопрос в другом: почему выбор вообще сузился до этих двух. Дефицит в четверть потребления — не стихия, которая «сложилась». Это итог модели, где десятилетиями выгоднее было гнать сырьё на экспорт, чем строить глубину переработки и запас мощности. Субсидия лечит симптом, а болезнь — вот здесь. И получатель дотации не абстрактный импортёр, а те же компании, что снимали ренту с экспорта и заводов не строили. За последствия собственной короткой стратегии они теперь получают из бюджета доплату. Признать это — не «клеймить власть», а просто назвать бенефициара. Определяться, стало быть, надо не между рынком и субсидией — в моменте выбор вынужден. Определяться надо, строим ли мы переработку, чтобы эта развилка больше не вставала, — или год за годом платим ренту наверх и называем это безвыходностью.

Стоит вспомнить, чем демпфер был изначально. Его придумали, чтобы удержать нефтяников от соблазна вывезти всё на экспорт: не гони за границу — доплатим за то, что оставил дома. Инструмент, который годами работал на «не вывози», теперь той же рукой развернули на «ввози». Раньше доплачивали, лишь бы бензин не уезжал. Теперь — лишь бы приезжал. Плательщик, правда, как был бюджет, так и остался.
 

Кто на этом в плюсе

Следуй за деньгами, и по каждому звену увидишь конкретного получателя.
 

• Нефтяные гиганты. Обещали, помнишь, отдельного «специмпортёра» — одну-две спецкомпании под задачу. По факту закон монополиста не назначил: право на вычет привязали к соглашениям Минэнерго и ФАС с перечнем из примерно двенадцати крупнейших компаний. Тех самых. Кто десятилетиями снимал сырьевую ренту и не строил лишних заводов, теперь ещё и получает из бюджета за то, что везёт в страну бензин, который сам же и не выпустил. Добыча, экспорт, а теперь и импорт — под одними фамилиями.
• Индия. И вот тут вся цепочка сходится. Россия продаёт Индии сырую нефть. Индия перегоняет её на своих прибрежных заводах в бензин. Бензин плывёт обратно в российские черноморские порты: для южных регионов индийское топливо логистически ближе, чем поставки из того же Китая, которые пришлось бы везти через всю страну. Индийский НПЗ снимает с нас дважды: сперва берёт нашу нефть подешевле, потом продаёт нам же обратно бензин подороже. А индийский рынок заодно стал ценовым эталоном для нашего же бюджета.
• Казахстан. Соседи деловые. Казахстан обнулил пошлины на ввоз топлива из третьих стран и заходит транзитёром. Купить где-нибудь бензин, прогнать через свою территорию в Россию, заработать на прокачке. Ничего личного, единое таможенное пространство и чистый интерес.
• Беларусь. Поставляет реально и без экспортных барьеров. Но потолок белорусского избытка порядка полумиллиона тонн в год. Раздели на дни — меньше полутора тысяч тонн в сутки против дефицита в тридцать тысяч тонн в сутки. Это не решение, это заплатка, которой удобно махать в отчёте.

Сложи звенья. Своё в нужном объёме не выпустили. А теперь за чужое, которое приходится везти, им же из казны и доплачивают. Дефицит для встроенных в отрасль перестал быть бедой и стал новой строчкой выручки. А очередь на заправке — это чей-то доход наверху.

Дело не в бензине

Если отойти на шаг, разговор вообще не про топливо. Просто на бензине система один раз показала себя в упор, там, где рента всегда важнее завода, а быстрые деньги важнее запаса на чёрный день. Пока выгоднее продать сырьё и выкупить из него же продукт с бюджетной доплатой, ровно так и будет: и с бензином, и с чем угодно ещё, что мы умеем добывать, но разучились доводить до ума. Удары по заводам только сорвали крышку с котла, который кипел годами.

На въезде в город — заправка большой компании, на табло красивые цифры, отчёты о рекордной загрузке НПЗ. Через дорогу — независимая, стела с прочерками, замок на колонке. А в багажнике у дачника — пустая канистра, в которую по закону теперь и налить-то нельзя.