РИ крестьяне и тюрьма…

Труды местных комитетов о нуждах сельскохозяйственной промышленности , том/страница:

08/10:

"По вопросу о предупреждении лесных порубок было заявлено, что при нынешней юридической постановке этого дела борьба с порубками всегда будет безрезультатна. Теперь главные взыскания за порубки - имущественные, страшные для того, кто имущественно состоятелен, но не для крестьян. Они сознательно делают лесные порубки в надежде, что при составлении протокола об их несостоятельности виновным предстоит легкое наказание в виде незначительного ареста. Захваченные с поличным, крестьяне даже сами просят составить акт о порубке для направления дела в общем порядке."

07/140-141:

"Что же касается заключения его под арест, то эта мера для него не имеет никакого значения, ибо это не бесчестие, а если в зимнее время приходится сидеть под арестом, то с теми удобствами, какие предоставляет сидение под арестом, оно (доставляет) является хорошим и спокойным отдыхом, без ущерба материального."

05/521:

"Не менее важно изменение способа наказаний в арестных помещениях и тюрьмах — в настоящее время арестованные ничего не делают или работают по желанию для себя и на улучшение своей пищи; на гигиенические условия тюрем и пищу в них обращено такое внимание, что жизнь в тюрьме стала несравненно лучше, чем жизнь на воле нашего крестьянина."

10/214-215:

"При этом за порубки, когда порубщик несостоятелен, наказание слабо, полагается арест, а это для крестьян благодеяние, которое он отбывает с благодарностью."

10/651-652:

"В-четвертых, устранить наказания крестьян за проступки долговременным арестом, а преследовать их наказанием розгами, в виду того, что при таком аресте страдает не сам преступник, находящийся в тепле, хорошем помещении и при готовой пище, чего не встречает дома, - а ничем невиноватая семья его, принужденная из-за такого ареста голодать."

11/263:

"Что же касается мер к устранению земельных захватов, к сокращению порубок, конокрадства, воровства и т.п., то они, по нашему мнению, находятся в тесной связи с общим вопросом установления правопорядка в деревне, с организацией её сельскохозяйственной деятельности. Одним усилением уголовных наказаний делу не поможешь. Надо всегда помнить, что на деле с нищего и голодного ничего не возьмешь и ничем его не испугаешь. Кара страшна лишь для того, кому есть что терять, а не для того, кому терять нечего и для которого страшное слово острог зачастую является желательным пристанищем, где приютят, накормят и обогреют. Арест, как основа уголовной системы наказаний, нашей деревне не подходит: ныне голодный труженик должен кормить и питать дармоеда. Двухдневные и трехдневные прогулки взамен ареста из деревни в стан и уездные полицейские управления комичны по своей непрактичности и несообразности. Единственная разумная кара - это общественный работы. Но организация их находится в тесной связи с организацией всей жизни и деятельности деревни и без неё не может быть практично осуществлена. Когда порядок заменит безурядицу и хаос, тогда почва для всех деревенских правонарушений сделается неблагоприятной и они должны будут исчезнуть как несовместимые с установившимся правопорядком."

11/420:

"Так как при разборе дела обыкновенно подобные условия отсутствуют, то мировой судья налагает штраф в 1-3 руб., а при несостоятельности заменяет его однодневным арестом при Волостном Правлении, каковой арест и отбывается с удовольствием виновным в праздничный день в сборной избе Волостного Правления. Если принять во внимание, что, по статье 16 Уст. о наказ., в случае совокупности преступных деяний, т. е., когда, например, подсудимый каждый день со дня подачи прошения до решения дела, обыкновенно в течение двух месяцев, совершал самовольную пастьбу скота, виновному назначается одно и то же наказание, как если б он только однажды совершил самовольную пастьбу, при чем подобная совокупность является лишь обстоятельством, увеличивающим вину, — то окажется, что за самовольную в течение двух месяцев пастьбу скота виновный отделывается в худшем случае или 10 рублевыми штрафами, или, как то обыкновенно бывает при заявленной словесной несостоятельности, двухдневным арестом при местном Волостном Правлении. Ясно, что каждый крестьянин с удовольствием отсидит эти два дня и всегда будет продолжать свою самовольную пастьбу."

13/200:

"Рабочие, являющиеся наниматься из более отдаленных селений, в громадном большинстве случаев, или очень плохие рабочие, не находящие себе места близ своего жительства, или люди порочные во многих отношениях; добрая половина рабочих, нанимающихся по договорным листам, старается забрать вперед побольше жалованья или задатков, а затем с наступлением весны бегут от нанявших и на страдную пору поступают в другое место, иногда за более высокое вознаграждение; ответственность по суду нисколько их не пугает, по весьма простой причине — суд может найти их глубокой осенью или зимою, когда такому человеку все равно — пролежать ли дома на печи две лишние недели или провести это же время в арестном доме;"

31/776:

"Крестьянину в аресте даже лучше, чем дома, он получает десять коп. на содержание, что для него достаточно и не работает, да притом в обществе других арестантов учится многому дурному; после ареста он возвращается домой, и никто из его ближних не считает для него постыдным, что он просидел там несколько дней, многие из крестьян смеются и говорят, что владельца имения заставляют платить по десять коп. ежедневно, если он желает, чтобы крестьяне отсидели свое наказание."

38/83:

"Таким образом, тот рабочий, коему полиция успела заявить требование о возвращении на место служения, и не исполнивший это требование является ослушником законных требований полиции, дело ставится на суд земскому начальнику, и вот рабочий, покинувший нанимателя в горячую пору, воспользовавшийся в большинстве случаев взятым у него задатком, побывавший в разных местах на других работах, глубокою осенью, через полгода по совершении им проступка, а очень часто через более долгий срок, подвергается земским начальником месячному аресту (съезд в большинстве случаев сокращает и этот срок) при комфортабельно обставленном, с точки зрения крестьянина, земском доме."

38/85:

"Большая часть преступлений на почве сельскохозяйственных отношений карается или денежными штрафами, или задержанием при земских арестных домах. Благодаря существующему имущественному экзистенц-минимуму, благодаря обремененности разными казенными и всякими недоимками, для большинства владельцев общинников денежный штраф, как наказание, на деле неприменима, взыскание штрафных денег и, вообще, всякие денежные взыскания возможны лишь с очень немногих из владельцев - общинников, а потому на деле выходит, что штраф, как наказание, осуществим лишь в отношении частных собственников - которые представляют собою незначительное меньшинство в деревне. Неуплата штрафа, за несостоятельностью лица, заменяется арестом при земском доме. Практикой установлено, что наказание арестом применяется в осеннюю пору, в пору безработицы, а потому личное задержание, с точки зрения имущественного ущерба, для наказуемая в большинстве случаев безразлично, а потому в деревне нашей смотрят на путешествие в арестный дом, как на известного рода разнообразие или даже развлечение. Для крайне незначительного числа наказуемых стеснение личной свободы является уколом самолюбия. Вот как рассуждают про пребывание в земском доме большинство наказуемых: «мы и дома того не видим: тепло, светло, тюфяк, одеяло, харчи хорошие и спи сколько влезет, работать заставить не смеют»"

52/723:

"Замена одиночным заключением или, смотря по преступности, заключением в арестном рабочем доме с отдачею на работы на сторону за таксированную плату, вместо бесцельного, праздного, иногда даже желательного нахождения в тюрьме, сразу изменит положение дела и будет более благотворно действовать на преступника, не отягощая казны по настоящему содержанию его в тюрьме."

"А в тюрьме сейчас макароны дают, с мясом"(с)