Чингисхан во главе кировчан

Чингисхан — с таким прозвищем вошёл в историю 311-й стрелковой дивизии славный сын татарского народа Заки Хабибуллин. «Хабибуллин любит ратное дело, риск, опасность. За боевую удаль в полку его прозвали Чингисханом», — такую характеристику дал ему в  своих мемуарах «От Синявинских высот до Эльбы» командир 311-й дивизии генерал-майор Герой Советского Союза Борис Александрович Владимиров. В августе 1944 года Заки Хабибуллин возглавил 1069-й стрелковый полк. Это был «наш» полк, сформированный ещё летом 1941 года в Слободском. Его костяк составляли закалённые бойцы из Кировской области.

Командир 1069-го стрелкового полка 311-й стрелковой Двинской ордена Суворова дивизии, 61-я армия, 1-й Белорусский фронт, подполковник

Заки Хабибуллович Хабибуллин

родился 28 июля 1911 года в крестьянской семье села Верхний Отар Казанской губернии, ныне Сабинского района Республики Татарстан. По национальности Хабибуллин — татарин. По окончании 7-летней школы работал инспектором соцстраха сначала в своём районе, затем в Казани. В 1931 году был призван в армию, окончил военно-политическое училище. После этого служил в разных частях на политической и комсомольской работе, в том числе в войсках, которые участвовали в войне с Финляндией. С первых дней Великой Отечественной находился на фронте. По информации патриотического Интернет-ресурса «Герои страны», он воевал в составе войск Брянского, Западного, 2-го и 1-го Белорусских, 3-го и 1-го Прибалтийских фронтов, принимал участие в Московской битве (1941–1942), Орловской, Гомельско-Речицкой (обе — 1943), Белорусской (1944) и Варшавско-Познанской (1945) наступательных операциях.

Газета «Республика Татарстан» называет Хабибуллина в числе воспитанников 1-й Казанской Краснознамённой стрелковой дивизии имени Верховного Совета Татарской АССР, которая в ходе войны была несколько раз переформирована и переименована. В частности, в 86-ю стрелковую дивизию (2-го формирования), которая в первую военную зиму вела бои за Невский плацдарм, знаменитый «Невский пятачок». Вместе с другими бойцами дивизии там сражался ​Владимир Спиридонович Путин — отец Президента России, простой солдат стрелкового полка, получивший тяжёлое ранение в ноябре 1941-го. Об этом эпизоде войны рассказал сам российский Президент в книге «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным». Вполне возможно, что если не плечом к плечу сражался, то в одном соединении с Путиным-старшим служил и политрук Хабибуллин.

На четвёртом году войны Хабибуллин оканчивает курсы при Военной академии им. Фрунзе и из политработников переводится в строевые командиры, а именно: в августе 1944-го принимает 1069-й стрелковый полк 311-й стрелковой Двинской ордена Суворова дивизии, сформированной в начале войны в Кировской области. Хабибуллин довольно быстро стал одним из лучших командиров полка не только в своей дивизии, но и в корпусе и даже армии.

​​Невероятный бросок через Вислу 

Самый яркий подвиг Хабибуллина и его полка случился в январе 1945 года. 311-я дивизия подошла к реке Висле. Зима в Европе выдалась тёплой, льда на реке почти не было. Казалось бы, такая водная преграда непреодолима. Немцы и не ждали русских здесь.

14 января 1945 года началась переброска наших войск через тонкий лёд Вислы. На самом деле никакой задачи переправиться по льду через Вислу и прорвать оборонительные рубежи гитлеровцев перед 311-й дивизией не стояло. Даже наоборот, она должна была тихо-мирно стоять на берегу и ждать дальнейших команд от старших начальников. Позже в книге воспоминаний генерал-майор Владимиров сознаётся, что действовал скрытно не только от противника, но и от своего командования, выводя части на исходное положение для наступления. Если бы командующему армией стало известно о выдвижении дивизии к берегу Вислы, он, безусловно, вернул бы её в район, который был указан штабом армии.

«Помню, — пишет комдив, — уже после окончания войны мой старый знакомый генерал-лейтенант Баринов сказал:

— Не могу понять, как ты мог решиться на такой шаг, как форсировать Вислу. Ведь в случае неудачи тебя бы расстреляли!

— Я был одержим этой идеей, а в успехе был уверен на все сто процентов, — ответил ему я.

Мне хотелось перехитрить противника, разгромить его превосходящие силы и выходом на один из его флангов поставить его в очень тяжёлое положение. Возможность такая имелась, и нужно было ею воспользоваться…»

Решающая роль в ней отводилась полку Хабибуллина. Сапёрный батальон укладывал на лёд деревянные настилы для пропуска артиллерийских систем и автомашин. Опасные места и проруби, образовавшиеся от разрывов мин и снарядов, обозначались флажками. В полной готовности находилась аварийная команда. Вот по настилу пошла первая пушка, за ней другая, третья, четвертая… За первым батальоном двинулся в бой второй, третий…

«В голове третьего батальона, — вспоминает генерал Владимиров, — командир 1069-го стрелкового полка Закки Хабибуллин в окружении офицеров штаба и связистов. Он сияет, горд за полк — всё идёт по плану…

В 10 часов подполковник Хабибуллин доложил по телефону:

— Полк овладел населённым пунктом Острувек. Противник понёс большие потери. Немцы, оставшиеся в траншеях и землянках, сдаются в плен… Наши потери незначительные. Подошло время вводить в прорыв 1071-й стрелковый полк…»

«Вы пьяны» — или триумф смекалки

О таких новостях нужно было докладывать немедленно. Генерал Владимиров вспоминал:

«О результатах боя надо было немедленно доложить по телефону командиру корпуса. Выслушав мой доклад, генерал-майор Сиязов сказал:

— Подождите минутку….

Не отрывая трубки от уха, я слышал, что командир корпуса кому-то передаёт содержание моего доклада. Не прошло и минуты, как я услышал в трубке голос командующего армией:

— Повторите всё, что вы доложили командиру корпуса.

Я повторил слово в слово.

— Скажите, каким образом ваши полки могли оказаться за Вислой? Вы, очевидно, пьяны или что-то безнадёжно путаете, — возмущался и недоумевал командующий (Белов). Я заверил его: чтобы убедиться в достоверности моего доклада, надо через 10 минут взглянуть на западную окраину Острувек, где передовые подразделения 1069-го полка обозначат линию своего фронта ракетами зелёного огня. Командующий согласился, его голос потеплел, видно, он всё понял и поверил, а у меня отлегло от сердца».

Победителей не судят

Читаем наградной лист о присвоении подполковнику Хабибуллину звания Героя Советского Союза:

«Отличились все офицеры полка и большое количество сержантов и рядовых. Т. Хабибуллин и его героические подвиги в боях пользуются уважением и большим авторитетом среди личного состава полка…

За проявленное мужество и героизм при прорыве глубоко эшелонированной обороны немцев на р. Висла южнее г. Варшава и образцовое выполнение боевых заданий командования по преследованию противника и окружению гарнизонов противника в г. Шнайдемилль (Германия) подполковник т. Хабибуллин Закки достоин присвоения звания Героя Советского Союза с одновременным вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда.

Командир 311 Стрелковой ордена Суворова Двинской дивизии

генерал-майор Владимиров

7 февраля 1945 года»

27 февраля Указом Президиума Верховного Совета СССР за подписью его Председателя Михаила Ивановича Калинина Закки (так в Указе!) Хабибуллину было присвоено звание Героя Советского Союза.

На катафалке к Победе

Началась погоня за отступающим врагом. Нельзя было дать фашистам закрепиться на новом рубеже. В ход пошло всё, что могло двигаться: люди ехали на чём угодно, лишь бы быстрее. Генерал Владимиров вспоминал забавный эпизод: «Командир 1069-го стрелкового полка подполковник Заки Хабибуллин, преследуя со своим полком противника, „восседал“ (другое слово трудно подобрать) с офицерами штаба на повозке с серебряными украшениями и большими кистями по четырём углам. Нельзя было без улыбки смотреть на эту картину. Вполне очевидно, что никто из тех, кто ехал в данном катафалке (а это был именно катафалк), не знал о его прямом назначении, полагая, что красивая „колесница“ предназначалась для выездов польской знати.

Я как командир дивизии, видя, как используется мобилизационный транспорт, не считал это нарушением дисциплины. Нельзя было отставать от удирающего противника и давать ему возможность закрепляться на удобном для обороны рубеже. Ещё Суворов учил: „Нужно, невзирая на труды, преследовать неприятеля денно и нощно, пока истреблен не будет“. За сутки части делали по 40–50 километров, а ведь это было нелегко».

«Мне не лежится в госпитале!»

311-я дивизия обходила Берлин с севера, Победа уже маячила на горизонте! И вот в этот самый момент Хабибуллин подхватил инфекционную желтуху и попал в госпиталь. Начальник штаба Новиков вспоминал, что в наступлении есть было некогда, только хлеб с чесноком, да и то не всегда. Спали урывками. В таких условиях подхватить инфекцию было проще простого.

Но разве мог такой боевой командир лежать на больничной койке, когда его бойцы добивают врага? Душа рвалась к своим! Сбежав из госпиталя, Хабибуллин тут же попросил генерала Владимирова разрешить ему вернуться в строй.

«Мы обходили Берлин с севера, сопротивление немцев ещё более усиливалось, но и наш нажим на противника возрастал, — читаем повесть комдива-311 Владимирова. — Обе стороны дрались с нарастающей энергией: гитлеровцы — со злобой и остервенением взбесившихся зверей, понимая, что им приходит конец, а наши бойцы — с надеждой, что ещё одно последнее усилие — и войне конец. Создавалось впечатление, что никто не думал об опасности. Перед нами стояла одна-единственная цель — добить зверя в его же берлоге.

30 апреля к вечеру из госпиталя возвратился командир 1069-го стрелкового полка Герой Советского Союза подполковник Хабибуллин и явился ко мне. Он был болен инфекционной желтухой, мне показалось подозрительным, что его так скоро выписали.

— Где ваши документы о выписке? — спросил я его.

— Я, товарищ генерал, удрал из госпиталя, — ответил Хабибуллин, улыбаясь.

— Напрасно, у вас же инфекционная желтуха, болезнь серьёзная и заразная. Вас, наверное, госпиталь разыскивает?

— Я, товарищ генерал, очень хочу принять участие в завершающем этапе войны, в госпитале мне не лежится».

Последний бой за мост 

Комдив строго-настрого приказывает Хабибуллину немедля отправляться в санчасть, ни в коем случае не вмешиваться в дела полка, которым временно командовал его заместитель.

1 мая. Перед рассветом Заки Хабибуллович разбудил начальника штаба дивизии полковника Новикова по полевому телефону и соврал, что не дозвонился комдиву за разрешением снова принять командование. Новиков разрешил: «Я доложу комдиву, что вы приняли полк».

«Недостатка ни в артиллерии, ни в танках мы не испытывали, — пишет комдив Владимиров. — Дивизия шла в голове боевых порядков армии. Но местность, на которой нам приходилось действовать, была довольно сложной для наступления. Имелся единственный мост, по которому дивизия могла продвигаться далее на запад к реке Эльбе. Каждый шаг нашего продвижения к мосту требовал титанических усилий, оказался связан с людскими потерями, но продвигаться было необходимо, чтобы окружить берлинскую группировку войск противника…»

А в это время Хабибуллин, не теряя ни минуты, отправился туда, где одна из его рот дралась за тот злосчастный мост… Стрельба из пулемётов и автоматов шла с обеих сторон. От интенсивного обоюдного огня невозможно было голову поднять. Тогда, улучив мгновение, с криком «За мной!» Хабибуллин бросился к мосту, за ним — бойцы. Автоматная очередь прошила его грудь, но мост был захвачен, путь на запад, на Берлин открыт.

«Это последний бой для прекрасного командира полка, Героя Советского Союза, славного сына Родины Закки Хабибуллина, — завершает печальное повествование Владимиров. — Это последний бой и для дивизии. Тело Хабибуллина мы хотели отправить в цинковом гробу на его родину в Казань, но в то тяжёлое время не нашлось свободных вагонов, и нам пришлось после короткой траурной церемонии отправить гроб с телом в город Штаргард, где он был захоронен на центральной площади…

Мы вышли на восточный берег Эльбы в районе Квитцебель. Я увидел, как с западного берега Эльбы отчалила лодка. Вскоре она подплыла к нам, из неё высадились три американских солдата. Они подошли к нам, широко улыбаясь и протягивая нам руки. В этот день, 3 мая 1945 года, для нашей дивизии и остальных соединений 89-го корпуса закончилась Великая Отечественная война…»

​​Вечная память герою 

Летом 2020 года в городе Слободском, где когда-то формировался 1069-й полк, открыли мемориал в честь воинов 311-й стрелковой дивизии. Там установили бронзовые бюсты командира дивизии Бориса Александровича Владимирова и, конечно, командира 1069-го полка Заки Хабибулловича Хабибуллина. Поисковикам удалось найти двух дочерей Заки Хабибуллина, которые сейчас живут в Казани.

К сожалению, по состоянию здоровья они не смогли приехать на открытие бюста своего отца, но передали очень ценную находку — ранее неизвестный снимок фронтового фотографа с похорон своего отца в далёкой Германии.

Так история великого воина обрела новые трогательные детали.

---

Олег Четвериков

По материалам газеты «Вятский епархиальный вестник»