Фронтовой дневник

В обычном сельском доме хутора Куликовский Краснодарского края среди бабушкиных платков и старых альбомов лежала потёртая книжка: ждала своего часа, чтобы рассказать историю любви, надежды и трагедии старшего лейтенанта Александра Макарьина. Мы изучили каждую страницу, чтобы восстановить путь бойца и проследить маршрут его дивизии – от Ленинграда до польского села Мельхеузер, где ему суждено было обрести вечный покой.

История реликвии началась на хуторе Куликовском, где живёт Светлана Лисичкина. Разбирая наследство дедушки мужа, Ивана Семёновича Лисичкина, они нашли походную тетрадь.

– Стали читать и поняли, что это не про нашу семью. Иван Семёнович воевал почтальоном, дошёл до Германии, но как к нему попал дневник старшего лейтенанта – тайна. Может, боец вручил её деду, чтобы тот передал родным, но дед вернулся с ней на хутор, и она осталась у нас, – рассказывает Светлана.

Обложка затёрта до дыр. Открыв тетрадь, видишь: «Три года назад». Это воспоминание о 22 июня 1941 года. Александру Гавриловичу Макарьину было 37, он учитель, но главное – только что нашёл своё счастье. «Угнетающе действовало настроение… Для меня дорог каждый час быть вместе. Ведь я только начал жить…», – пишет он.

Дневник – это исповедь бойца и переписка с любимой Юлей, которая ждала его с дочерью Люсей в селе Шангалы Архангельской области.

«Неужели это всё забудется?»

Одной из первых эту рукопись прочла коллега Светланы – Татьяна Хамракулова. Она только вернулась из поездки в Волгоград, переполненная эмоциями.

– Света говорит: «Хотите, покажу документы?» – вспоминает Татьяна. – Я забрала книгу домой. Мы с мужем сели вечером изучать и… Слёзы. Читала и думала: «Неужели это всё забудется? Человек душу раскрывает».

Татьяна стала тем катализатором, который дал дневнику новую жизнь.

– Мне казалось неловким читать чужие письма, но тут всё перемешалось с войной, – говорит Татьяна. – Мы нашли их автора на сайте «Память народа» через пару часов! И там была его фотография. Мы увидели его лицо!

Карта войны: от Ленинграда до Карпат

Александр Макарьин, как выяснилось из архива Минобороны, был старшим лейтенантом, командиром взвода боепитания 2-го дивизиона 968-го артиллерийского полка 395-й стрелковой Таманской Краснознамённой ордена Суворова дивизии. В Красной Армии – с 16 июля 1941 года, прошёл два фронта: с июня 1941 по август 1943-го – Ленинградский и Волховский, а после – Украинский. В дневнике он фиксирует свой путь сквозь огонь.

«28 июля 1944. Сейчас сообщили по радио из Москвы, что освободили Станислав (ныне Ивано-Франковск. – ред.), а мы его взяли. Очень красивый город… Наша задача в три дня дойти до города и взять его. Остаётся 60 км до Чехословакии. В приказе Сталина объявлена благодарность нашей 395-й стрелковой дивизии», – пишет он. И тут же будни войны: «Пробираемся в обход противника лесом. Полный лес блуждающих мадьяр, румын и немцев. Три мадьяра на машине подъехали к нашей колонне, сдались в плен…»

5 сентября 1944 года: «240 км марша позади. Настоящая Польша, от Вислы начинаем новый бой… Справа Варшава, слева Перемышль, впереди Краков». И в эти моменты он находит время для рефлексии: «За три года с лишним, сколько ночей не спали, спали под дождём, под снегом, на морозе, на земле. А как много исхожено, изъезжено, недопито, недоедено, а сколько вшей уничтожено, а сколько раз были у смерти…»

Светлана Лисичкина, сравнивая дневник с наградами деда-почтальона, тоже пыталась восстановить карту:

– Судя по медалям деда «За взятие…», можно отследить маршрут. Я так думаю, что воевали они вместе. Может дед и рассказывал, но спросить уже не у кого.

Письма с «той стороны»: быт и выживание

Особая ценность – письма из тыла от Юли. В них – скупая правда о жизни учительницы в архангельской глубинке. Юля (Ульяна Веговская) преподаёт математику и физику, а ещё работает в колхозе. «Работаем с 8 утра до 12 ночи. Если бы не концерты, надо полагать, подохли бы, – жалуется она мужу на быт. – С хлебом у нас было недолго – около недели, а теперь дают 500 г и 200 г. Кроме того, я кое-какой веду оборот, покупаю, хотя и дорого. Со своего участка получила жито 84 кг, высушу, смелю, так что на несколько месяцев обеспечена буду… Приходится кое-что променивать».

Татьяна Хамракулова, читая эти строки, поражалась стойкости женщин:

– Там есть письмо, где она пишет, что ей нужно платить большой налог с участка 0,9 га, а по факту – 0,4 га. Собирает лесные ягоды. «Заготовлю, ты только приезжай, будем жить со всеми продуктами», – пишет она мужу. Она даже козу завела и мечтает о пасеке.

В письме от 19 октября 1944 года Юля сетует: «Шурик, я признаю себя виноватой в редких письмах… Прихожу домой в потёмках и ухожу в потёмках, а кроме того, домашняя работа. Ну, я как ошалелая, и бегаю утром и вечером, а написать день ото дня откладываю», – зачитывает Татьяна трогательные откровения.

Юля надеется на чудо. «Шурик, вчера у нас в школе был Иван Федорович Ергин, и сообщил новость, что якобы из армии учителей с высшим образованием отпускают домой… Теперь я не теряю надежду, что ты вернёшься до конца войны», – делится мечтами молодая жена.

«Господи, когда же всё это кончится?»

16 октября 1944 года – одна из самых тяжёлых записей в дневнике. Александр снова на передовой. «Двенадцатый день нет письма. Имеем сведения, что немцы с 15 октября намерены применить новое оружие. Срочно выдали противогазы. Проводится занятие по пользованию противогазом. Уж не газы ли будут применять? Сегодня четвёртый день, как нахожусь почти на передовой. Землянка, холодно, коптилка. Беспрерывный треск пулемётов. Со свистом через голову летят снаряды. Господи, когда же всё это кончится? Нервы напряжены до предела, измучились, устали, а конца проклятой войне не видно…»

Особенно остро его переживания проявились накануне праздника 7 ноября.

«5 ноября 1944. Через два дня праздник. Красивые речи о победах, о будущем счастье. Тыловые крысы, проползшие через щели, выпьют за наше здоровье и будут кричать «Ура!», а ты, фронтовик, десятки раз смотревший в глаза смерти, грязный, измученный, вшивый, забившись в тёмную землянку, мечтаешь о доме, семье, о любимой… Неужели страна не воздаст нам должного? Мы – мученики, четвёртый год несущие тяготы», – пишет он с горечью.

Александр живёт мечтами о мирной жизни, называет любимую «Золотиночка», «Любочек», «Юлечек». «Назло людям, на счастье себе, мы будем жить хорошо, – пишет он. – Мы с тобой по развитию, характеру, культуре и чести не хуже других. Наша цель: жить дружно, крепко, любить и уважать друг друга, быть радостью друг другу, быть верными и заботиться друг о друге».

Татьяна Хамракулова, перечитывая эти строки, не могла сдержать слёз:

– Он же пишет это в ноябре 44-го. Все надеялись, что война закончится в декабре. Он тогда в госпитале лежал и сказал раненым, что война закончится в мае-июне. Бойцы расстроились, он потом сокрушался: «Зря я так сказал». А ведь оказался прав.

Последний бой

В декабре 1944 года письма от Юли обрываются. Последняя запись – переписанное письмо от 20 декабря. Как выяснилось на сайте «Память народа», 3–5 февраля 1945 года дивизия вела тяжёлые бои за расширение плацдарма на западном берегу реки Одер. Командир взвода Макарьин организовывал подвоз снарядов под шквальным огнём. 5 февраля в районе села Гулау (Польша) была блокирована батарея. Старший лейтенант Макарьин доставил боеприпасы: батарея отразила шесть контратак, уничтожив бронетранспортёр, два пулемёта и до 60 гитлеровцев.

^{Наградной лист на старшего лейтенанта Александра Макарьина}

«10 февраля 1945 года Макарьин Александр Гаврилович, доставляя боеприпасы батареям в село Пархау, попал под бомбёжку авиации противника и был тяжело ранен. При эвакуации в госпиталь умер», – гласит наградной лист на орден Отечественной войны I-й степени (посмертно).

– Он умер 10 февраля, – говорит Татьяна. – Мы читали дневник, он заканчивается письмом от декабря. Там живые люди, планы, надежды, любовь… А на сайте – сухая строчка: «Умер от ран». Всё. Не хватило нескольких месяцев до Победы.

Согласно данным ОБД «Мемориал», первичное место захоронения: Польша, Вроцлавское воеводство, повят Любинский, село Мельхеузер. Позже останки были перезахоронены.

«Миссия: вернуть дневник на Родину»

– Мы связались с администрацией области, позвонили в сельсовет деревни. Нам ответили, что сейчас такой фамилии нет, но в райцентре, в Шангалах, она встречается. Там, возможно, живут его правнуки, которые даже не знали его лица. А у нас есть его фотография! – переживает Светлана.

Особенно ценной находку делает тот факт, что 968-й артиллерийский полк формировался в Архангельске. Местный музей с радостью согласился принять экспонат: там есть целая панорама, посвящённая дивизии, и для них это – бесценное пополнение.

Сейчас дневник готовится к отправке в Архангельскую область: символичный путь домой длиной в 80 лет.

– Мы сделали то, что должны были, – говорит Светлана. – Всю жизнь эта тетрадь пролежала у нас, словно дожидалась своего часа. И теперь наш долг – вернуть её: пусть не хозяевам, так их потомкам или в музей, на родину бойца. Это будет справедливо.

---

Авторство: Юлия ИВКО