А зачем детей вообще увезли с поля? Один вопрос по делу Реверука

Последние дни по интернету гуляет довольно простая история.

Пожилой учёный Никита Зезин увидел детей, катавшихся на квадроциклах по опытным полям. Один квадроцикл застрял. Учёные решили детям помочь, связались с родителями и отвезли их к институту.

Но вместо благодарности приехал Александр Реверук — здоровый бывший гаишник с судимостью — и избил пожилого учёного. Через девять дней Зезин умер.

Всё.

Сюжет готов. Герои распределены. Один — уважаемый учёный, второй — агрессивный отморозок. Можно больше ни во что не вникать.

Только у меня после просмотра видео и чтения публикаций остался один простой вопрос:

А зачем детей вообще увезли с поля?

Но давайте пока не будем делать никаких выводов.

Попробуем сначала просто восстановить известную картину.

Что произошло

13 июля сотрудники научного института Никита Зезин и Александр Шанин встретили возле опытных полей пятерых детей примерно 8–11 лет.

Дети приехали туда на трёх квадроциклах. Один квадроцикл застрял.

После встречи с сотрудниками института все пятеро детей оказались в УАЗе. Их отвезли от квадроциклов к зданию института.

Родители приехали туда за детьми.

Возле института произошёл конфликт. На опубликованном видео видно, как Реверук наносит удары Зезину и Шанину.

Через девять дней Никита Зезин умер.

Реверуку предъявили обвинение в групповом хулиганстве и отправили в СИЗО. Следствие назначило экспертизы, чтобы установить точную причину смерти и наличие связи между смертью Зезина и произошедшим конфликтом.

Пока установленная формулировка выглядит так:

Зезин умер через девять дней после конфликта.

А не так:

Реверук забил учёного насмерть.

Возможно, экспертиза установит причинную связь. Тогда появятся другие основания и для обвинения, и для разговора.

Но пока такой связи публично не установлено.

Версия окружения умершего

По этой версии дети катались по опытным посевам и повредили их. Один квадроцикл застрял.

Зезин и Шанин якобы решили детям помочь. Они связались с родителями и договорились, что детей отвезут к институту, где их заберут взрослые.

После этого приехали родители, и Реверук без достаточных оснований напал на пожилых сотрудников института.

В некоторых публикациях история подаётся ещё проще:

Учёные помогли застрявшим детям, а отец одного из них приехал и избил спасителя.

Версия родителей

Родители описывают происходившее иначе.

По их словам, дети выехали из домов и катались по лесным дорогам рядом с местом жительства. У детей были телефоны и часы с геолокацией.

УАЗ   преследовал квадроциклы. После того как один из них застрял, сотрудники института отобрали ключи, посадили детей в машину, угрожали им, называли террористами и не разрешали связаться с родителями.

Один из отцов утверждает, что ему позвонил Зезин и сообщил:

Мы вашего сына везём в полицию.

Но детей в итоге привезли не в полицию, а к зданию института.

Там их и обнаружили родители.

Чего мы пока не знаем

Я не присутствовал на поле и не могу утверждать, какая из сторон точно описывает каждую деталь.

Мы не знаем:

действительно ли УАЗ преследовал квадроциклы;

угрожали ли детям палкой;

запрещали ли им звонить;

сажали ли их в машину силой;

насколько сильно были повреждены посевы;

было ли поле огорожено;

имелись ли предупреждающие таблички;

что именно сказал Зезин родителям по телефону;

соглашался ли кто-нибудь из родителей на перевозку детей к институту.

Поэтому давайте уберём вообще всё, что пока спорно.

Допустим, за детьми никто не гонялся.

Допустим, их никто не хватал.

Допустим, палкой им не угрожали.

Допустим, звонить родителям им не запрещали.

Допустим, они действительно повредили ценные опытные посевы.

Допустим даже, что дети сели в УАЗ добровольно.

И допустим, что один из родителей действительно согласился встретить их возле института.

Теперь рассмотрим только известную последовательность действий.

Были дети.

Были три квадроцикла.

Один квадроцикл застрял.

После этого всех пятерых детей оставили без техники и увезли к институту.

Нуждались ли дети в медицинской помощи?

Насколько известно — нет.

Никто не перевернулся на квадроцикле.

Никто не сломал ногу.

Никто не истекал кровью.

Никто не находился без сознания.

Если бы ребёнок разбился, а скорая не могла быстро попасть к полю, вопросов к перемещению вообще не возникло бы.

Посадил пострадавшего в УАЗ, повёз в больницу, сообщил родителям.

Есть угроза жизни.

Есть необходимость действовать немедленно.

Есть понятная цель поездки.

Но никаких сведений о травмированных детях в этой истории нет.

Угрожало ли им что-нибудь на месте?

Насколько известно — тоже нет.

Было лето.

Не было метели, мороза или ливня.

Не было лесного пожара.

Не было агрессивных животных.

Рядом находились другие дети и взрослые.

Даже если один квадроцикл застрял, его водитель не оказался один посреди тайги в пятидесяти километрах от жилья.

То есть непосредственной необходимости эвакуировать детей с места не видно.

Могли ли дети связаться с родителями?

По версии родителей, у детей были телефоны и часы с геолокацией.

Допустим даже, что именно на поле связь не ловила.

Тогда можно было спросить номер родителя, отъехать туда, где появляется сеть, позвонить и сообщить координаты.

Можно было дать ребёнку свой телефон.

Можно было связаться с родителями самостоятельно и объяснить, где находятся дети и что произошло.

Но для телефонного звонка не требовалось сажать в УАЗ всех пятерых детей и везти их к институту.

Допустим, дети повредили посевы

Это тоже возможно.

Отсутствие забора само по себе не означает, что по полю разрешено ездить. У участка есть собственник, посевы имеют стоимость, а дети действительно могли причинить ущерб.

Что в этой ситуации могли сделать сотрудники института?

Прекратить дальнейшую езду по полю.

Позвонить родителям.

Вызвать полицию.

Зафиксировать повреждения.

Дождаться взрослых на месте предполагаемого нарушения.

Именно на поле находятся:

повреждённые посевы;

следы квадроциклов;

сама техника;

сотрудники, обнаружившие нарушение;

дети, которые там катались.

Даже изъятие ключа из квадроцикла имеет хотя бы понятное фактическое объяснение:

Чтобы ребёнок не уехал и не продолжил повреждать посевы, техника останется здесь до приезда родителей и полиции.

Я не утверждаю, что частное лицо всегда имеет право так поступать. Юридически это тоже может быть спорным.

Но хотя бы понятна цель действия.

А какую проблему решает перевозка детей к институту?

Повреждённые посевы остаются в поле.

Квадроциклы остаются в поле.

Следы остаются в поле.

После передачи детей родителям всё равно придётся возвращаться за техникой.

То есть вместо одной точки встречи появляется две:

Сначала родители едут к институту за детьми.

Потом возвращаются к полю за квадроциклами.

Удобнее от этого не становится ни детям, ни родителям.

Допустим, их собирались отвезти в полицию

Само по себе это тоже ничего не объясняет.

Сотрудники научного института не являются сотрудниками полиции.

У них нет общего права сажать чужих малолетних детей в автомобиль и куда-либо их конвоировать.

Если совершено правонарушение, полицию можно вызвать к месту происшествия.

Особенно когда именно там находятся предполагаемый ущерб, техника и следы произошедшего.

Доставка ребёнка в полицию частным лицом не становится автоматически законной только потому, что конечной точкой должна была быть полиция.

Это не скорая медицинская помощь и не устранение непосредственной угрозы жизни.

Тем более детей в итоге привезли к институту.

Допустим, родители согласились встретить их у института

Пожалуй, это самое благоприятное объяснение для сотрудников института.

Они позвонили родителю и сказали:

Мы нашли вашего сына. Давайте отвезём его к институту, а вы заберёте его там.

Родитель согласился.

Хорошо.

Но даже тогда остаются вопросы.

Почему родителю удобнее ехать к институту, а не сразу к месту, где находится ребёнок и его квадроцикл?

Почему исправные квадроциклы не могли вернуться домой?

Почему всех пятерых детей нужно было увозить вместе?

Почему технику оставили в поле?

Какую практическую проблему решала эта перевозка?

Возможно, существует разумное объяснение, которое пока не попало в публичные материалы.

Например, поле находилось непосредственно возле института, а дом — значительно дальше. Или родитель сам попросил перевезти детей именно туда. Или возникло какое-то обстоятельство, о котором мы пока не знаем.

Но в известных публикациях такого объяснения нет.

Есть только скачок:

Детей обнаружили возле поля — детей доставили к институту.

А что находилось между этими двумя событиями и зачем понадобилась доставка — не раскрывается.

Про удары

На видео видно, что Реверук наносит удары сотрудникам института.

Отрицать сам факт ударов бессмысленно.

Но на опубликованном фрагменте не видно, как человека долго забивают ногами, укладывают на землю и вбивают его голову кулаками в асфальт.

Именно такая картина при этом уже сформировалась из части публикаций и пересказов.

Возможно, есть другие записи, которые пока не опубликованы.

Возможно, были дополнительные удары за пределами попавшего в интернет фрагмента.

Пусть это устанавливает следствие.

Но пока нельзя выдавать наиболее эмоциональную версию знакомых погибшего за установленную полную картину.

Про смерть Зезина

Зезин умер через девять дней после конфликта.

Следствие устанавливает причину смерти и возможную связь с нападением.

Поэтому выражения вроде:

Реверук забил учёного насмерть

на данный момент опережают результаты экспертизы.

Установят связь — появятся основания так говорить и менять квалификацию.

Не установят — значит, это были два события: конфликт с ударами и последующая смерть от сердечного заболевания.

Но информационный приговор Реверуку уже фактически вынесен.

Про бывшего гаишника и выстрел в пах

Почти в каждой публикации обязательно сообщается, что Реверук раньше работал в ГИБДД 15 лет назад выстрелил своему коллеге в пах.

История, несомненно, яркая.

Поступок, судя по всему, был идиотский. Реверук понёс за него ответственность.

Но каким образом это объясняет события возле института?

Это устанавливает причину перевозки детей?

Доказывает, что их не удерживали?

Показывает, имелось ли согласие родителей?

Устанавливает связь между ударами и смертью Зезина?

Нет.

Эта история нужна в публикациях для создания готового образа:

Перед вами не отец, приехавший разбираться из-за ребёнка, а давно известный агрессивный псих.

При этом помощь Реверука бойцам на передовой некоторые авторы уже называют попыткой «прикрыться темой СВО».

Получается удобная система.

Плохой эпизод из прошлого обязательно характеризует человека и имеет отношение к нынешнему делу.

Хорошие поступки из настоящего ничего не характеризуют и являются попыткой отмазаться.

Я бы не использовал ни то ни другое как доказательство.

Ни помощь бойцам не делает человека автоматически невиновным, ни старый выстрел не доказывает его виновность в новом эпизоде.

   Теперь попробуем ответить на главный вопрос

Итак.

Нуждались дети в срочной медицинской помощи?

Нет.

Находились они в непосредственной опасности?

Нет.

Были они потеряны далеко от дома?

Нет.

Была ли возможность связаться с родителями без перевозки всех пятерых?

Да.

Были ли другие исправные квадроциклы?

Да.

Можно было вызвать родителей к месту происшествия?

Да.

Можно было вызвать туда полицию?

Да.

Оставались ли предполагаемые повреждения, следы и техника именно на поле?

Да.

Решала ли перевозка детей проблему застрявшего квадроцикла?

Нет.

Приближала ли она детей к дому?

Нет.

Делала ли она ситуацию удобнее для родителей?

Нет. Родителям всё равно пришлось бы возвращаться за техникой.

Тогда какую именно задачу решала перевозка всех пятерых детей от квадроциклов к институту?

Вот здесь у меня и появляется собственный вывод.

По моему мнению, детей везли не потому, что им требовалась помощь.

Их везли как пойманных нарушителей — для профилактической беседы, разбирательства, предъявления претензий родителям или демонстрации того, кто здесь главный.

То есть два взрослых человека сами назначили себя одновременно охраной, полицией и комиссией по делам несовершеннолетних:

Это наши поля. Мы вас поймали. Теперь вы поедете с нами, а родители будут забирать вас там, где скажем мы.

Мне это больше всего напоминает обычный синдром вахтёра.

Именно он объясняет перевозку детей.

В отличие от версии про помощь.

Оправдывает ли это любые действия Реверука?

Юридически — нет. Оценку ударам должен дать суд.

Понятна ли мне его человеческая реакция, когда он приехал и увидел своего ребёнка возле чужого учреждения, а ребёнок рассказал, что его задержали, забрали ключи и куда-то увезли?

Абсолютно.

Я не утверждаю, что знаю всю правду.

Я не утверждаю, что каждое слово родителей доказано.

Я утверждаю только одно:

версия о добрых учёных, которые просто помогли застрявшим детям, не объясняет главного совершённого ими действия.

Она не объясняет, зачем здоровых детей без травм и непосредственной угрозы жизни понадобилось оставлять без квадроциклов, сажать в УАЗ и увозить к институту.

Если существует нормальный логичный ответ — я готов его услышать.

Но рассказы про уважаемого учёного, бывшего гаишника, старую судимость и здорового мужика против пожилого человека ответом не являются.

Пока такого ответа нет, наиболее логичной для меня остаётся версия, что детям не помогали.

Их самовольно задержали и повезли на разбирательство.

А всё произошедшее дальше стало прямым и совершенно предсказуемым последствием этого решения.